zabzamok (zabzamok) wrote,
zabzamok
zabzamok

Categories:

Татьянин день. Гиляровский.



Студенты Петербургского университета, 1884 год. Нижний ряд (слева направо): Александр Корнилов, Сергей Ольденбург, Лев Обольянинов. Средний ряд: Владимир Харламов, Николай Ушинский, Владимир Вернадский. Верхний ряд: Дмитрий Шаховской, Андрей Краснов, Сергей Крыжановский, Федор Ольденбург

  
Московский университет. "Татьянин день", 12  января старого  стиля, был
студенческий праздник в Московском университете.
     Никогда  не были так шумны московские улицы, как ежегодно в  этот день.
Толпы  студентов  до  поздней  ночи ходили  по  Москве  с  песнями,  ездили,
обнявшись, втроем и  вчетвером на  одном извозчике и  горланили. Недаром  во
всех  песенках рифмуется:  "спьяна" и  "Татьяна"!  Это был беззаботно-шумный
гулящий день.  И полиция,-- такие она имела расчеты и указания свыше,  --  в
этот  день  студентов  не  арестовывала.  Шпикам   тоже  было  приказано  не
попадаться на глаза студентам.   
12  января  утром  -- торжественный  акт в университете  в  присутствии
высших властей  столицы.  Три четверти зала наполняет  студенческая беднота,
промышляющая уроками:  потертые тужурки, блины-фуражки  с выцветшими добела,
когда-то  синими  околышами...   Но  между  ними  сверкают  шитые  воротники
роскошных  мундиров дорогого сукна  на белой шелковой подкладке и золочеными
рукоятками шпаг по моде причесанные франтики; это дети богачей.
     По окончании акта  студенты вываливают  на Большую Никитскую и толпами,
распевая "Gaudeamus igitur"1,  движутся к Никитским  воротам и  к  Тверскому
бульвару,  в  излюбленные   свои  пивные.  Но  идет  исключительно  беднота;
белоподкладочники, надев  "николаевские"  шинели  с  бобровыми  воротниками,
уехали на рысаках в родительские палаты.
     Зарядившись в пивных, студенчество толпами спускается по бульварам вниз
на Трубную площадь, с  песнями, но уже "Gaudeamus"  заменен "Дубинушкой".  К
ним присоединилось уже несколько белоподкладочников, кото-
рые, не  желая отставать  от товарищей, сбросили  свой щегольской наряд
дома  и в стареньких пальтишках вышагивают по бульварам. Перед  "Московскими
ведомостями" все останавливаются и орут:
     И вырежем мы в заповедных лесах
     На барскую спину дубину...
     И  с  песнями вкатываются  толпы в  роскошный  вестибюль  "Эрмитажа", с
зеркалами  и статуями, шлепая сапогами по белокаменной  лестнице, с  которой
предупредительно сняты, ради этого дня, обычные мягкие дорогие ковры.
     Еще  с  семидесятых  годов хозяин  "Эрмитажа"  француз  Оливье  отдавал
студентам на этот день свой ресторан для гулянки.

     Традиционно в ночь на 12 января огромный зал  "Эрмитажа"  преображался.
Дорогая  шелковая  мебель исчезала, пол  густо  усыпался опилками, вносились
простые деревянные столы, табуретки,  венские  стулья ...  В буфете  и кухне
оставлялись только  холодные  кушанья, водка, пиво и дешевое  вино.
Это  был
народный праздник в буржуазном дворце обжорства.
     В этот день даже во  времена самой злейшей реакции это был единственный
зал  в  России, где  легально произносились смелые речи.  "Эрмитаж"  был  во
власти  студентов и их  гостей  -- любимых  профессоров,  писателей, земцев,
адвокатов.
     Пели,  говорили,  кричали,  заливали пивом  и  водкой пол--в  зале  дым
коромыслом!  Профессоров  поднимали  на столы...  Ораторы сменялись  один за
другим.  Еще  есть  и  теперь  в  живых люди,  помнящие  "Татьянин  день"  в
"Эрмитаже", когда В.  А. Гольцева после его речи так  усиленно "качали", что
сюртук  его  оказался разорванным  пополам;  когда  после  Гольцева  так  же
энергично чествовали А. И.  Чупрова и даже разбили ему очки, подбрасывая его
к потолку
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments