Безмятежность

Посетители в реанимации: пускать или не пускать?



В Госдуме обсуждается вопрос о праве посещения пациентов, находящихся в реанимации. На портале change.org организован сбор подписей под обращением к Минздраву с просьбой разрешить посещать больных в реанимации. Рекомендую прочитать интервью врач-реаниматолога, священника Московского Патриархата иеромонаха Феодорита (Сеньчуков).

Кровь, суета, издевательства над пациентами. Так (или примерно так) представляет наш народ будни реанимационного отделения. Немудрено поэтому, что идея пропускать родственников в реанимацию имеет очень много сторонников. Тем более, что иностранный опыт подтверждает – да, можно!

Однако среди медиков сторонников не так уж много, а персонал реанимационных отделений, как правило, является категорическими противниками этой идеи. Хотя, по факту, все равно пропускают. На несколько минут, посмотреть, попрощаться… А кому-то и вообще явочным порядком разрешают находиться часами. В чем же дело?

На что, собственно, имеет право пациент? Смотрим ФЗ-323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст.19 пункт 5

Пациент имеет право на:

1) выбор врача и выбор медицинской организации в соответствии с настоящим Федеральным законом;

2) профилактику, диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям;

3) получение консультаций врачей-специалистов;

4) облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными методами и лекарственными препаратами;

5) получение информации о своих правах и обязанностях, состоянии своего здоровья, выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья;

6) получение лечебного питания в случае нахождения пациента на лечении в стационарных условиях;

7) защиту сведений, составляющих врачебную тайну;

8) отказ от медицинского вмешательства;

9) возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи;

10) допуск к нему адвоката или законного представителя для защиты своих прав;

11) допуск к нему священнослужителя, а в случае нахождения пациента на лечении в стационарных условиях – на предоставление условий для отправления религиозных обрядов, проведение которых возможно в стационарных условиях, в том числе на предоставление отдельного помещения, если это не нарушает внутренний распорядок медицинской организации.

Т.е., дети и лица, находящиеся под опекой, согласно закону, имеют право на допуск законного представителя. Взрослые дееспособные – только на допуск адвоката и священнослужителя.

На практике и это не всегда осуществляется. Я помню, как в качестве врача одной благотворительной структуры прорывался в реанимацию, куда попал наш подопечный. Я был в облачении, имел документы, что являюсь врачом-реаниматологом, т.е. могу выступать и как священнослужитель, и как консультант. Дежурный реаниматолог чуть не плакал, но пропустить отказывался, ссылаясь на то, что завтра его уволят (проблема решилась включением телефонного права – случайно я знал телефон зам.главного врача этой больницы). Добиться же права находиться с ребенком в реанимации не удается практически никому. Даже врачи, которых в реанимацию пропускают (коллеги все-таки) не сидят там сутками обычно.

В чем проблема? Почему медики идут на явное нарушение закона? Многие считают, что врачи скрывают свои темные делишки или обычный бардак. Но ведь не пускают и туда, где и делишек нет, да и порядок присутствует…

Рассмотрим плюсы и минусы нахождения родственников в реанимации. Сначала плюсы.

Первый плюс очевиден – родственники успокаиваются на предмет того, что их больного действительно лечат. Никто не растаскивает его на органы. Никто не откатывает кровать с пациентом в клизменную умирать. Капают капельницы, пищат мониторы, успокаивающе пыхтят аппараты ИВЛ… Все идет по плану.

Второй плюс – пациент, если он способен осознать присутствие своего близкого, тоже получает положительные эмоции, а они, как известно, помогают в лечении.

Третий плюс… А вот третьего, похоже, нет. Ну, может быть, часть родственников проникается уважением к труду сотрудников.

И все.

А вот с минусами дело обстоит иначе. Первые минусы прямо выходят из плюсов. Часто ли родственник, не сведущий в медицине, может здраво оценить те вмешательства, которые делаются (или не делаются) их больному? Реаниматология – это достаточно жесткая специальность, и не каждой маме (да и мужу, сыну) понравится, когда ее ребенку (жене, отцу, бабушке…) вставляют назогастральный зонд или, тем более, проводят интубацию трахеи. Да и перестилка больного – не самая приятная манипуляция: пациента с силой ворочают не добрые феи с пушистыми крылышками. А слушать плач голодного ребенка (а ребенку нельзя есть после операции) сможет тоже не всякая мать – сколько раз так бывало, что мама не выдерживала и давала ребенку запрещенный продукт!

Что касается пациента, то тут тоже не все так просто. Помните, у Высоцкого: «Под влияньем сестрички ночной// Я любовию к людям проникся…»

Пациент, находясь в чужой и часто неприемлемой для себя обстановке, собирает волю в кулак и старается вернуться к обычной жизни. А вот жалеющий родственник часто вызывает желание продлить состояние, когда тебя все жалеют. Неосознанно, конечно. У Эрика Берна это называлось «поглаживание». Поглаживание в Трансакционном Анализе это единица признания. И часто бывает так, что человек, получая эти «поглаживания» в болезни (особенно, если в жизни обычной их было мало) старается продлить свое пребывание на реанимационной койке.

Когда-то старушка-невролог поделилась со мной своим наблюдением: при одинаковом объеме инсульта, женщины, как правило, реабилитируются лучше. Она как раз и объясняла это тем, что у женщины много домашних дел, и ее гендерная роль – опекающая, а мужчина расслабляется и ожидает опеки.

А как же ребенок? Ребенок же, априори, нуждается в опеке. Да, конечно, но есть одна вещь, которую хорошо знают не только детские реаниматологи (я как раз изначально из них), но и все, кто работает с детьми, вплоть до воспитателей детских садов – когда за родителями закрывается дверь, то ребенок быстро погружается в текущую жизнь. Он перестает плакать по родителям, потому что есть то, что его отвлекает в данный момент. Ну, фрагментированное у детей мышление, ну вот так…

Ребенок может плакать, если ему больно или голодно, но при маме он будет это делать еще более душераздирающе, потому что с мамой у него контакт гораздо глубже, чем с медсестрой.

Конечно, он вспоминает маму, если ее нет рядом, но вовсе не так часто, как это считают близкие.

Теперь минусы иные. Назовем их организационными.

Когда мы смотрим иностранные фильмы, или читаем иностранные книжки про реанимацию, мы часто не замечаем, сколько персонала там приходится на одного больного. А его очень и очень немало. Конечно, в разных странах по разному, но обычно на пациента приходится одна медсестра с очень широкими полномочиями + младший медперсонал + технический персонал (уборщицы и т.д.). При этом ряд специализированных действий выполняют другие специалисты с медсестринским образованием. Имеется также старшая медсестра смены и т.д. Количество врачей в реанимации также значительно, т.к. имеется большое число врачей-резидентов разных сроков обучения.

В то же время у нас действуют еще советские нормативы, когда 1 медсестра приходится на 3 больных, один врач – на 6 больных. Приказ Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. № 919н “Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология”, увеличивающий штаты (не в разы, не по западным меркам, но все-таки…) так и не вступил в силу. Почти нигде не соблюдаются СанПиНы, потому что многие отделения реанимации находятся в приспособленных из других отделений помещениях. Да и перегружены отделения реанимации, бывает, что и на 200% (это когда на 12 штатных койках лежит 24 пациента – на дополнительных кроватях, каталках и топчанах). А при этом оборудование изменилось, его стало больше, а свободного места- меньше.

И вот в такое отделение – перегруженное, с нехваткой персонала (мало того, что штаты на такое количество больных не рассчитаны, так еще и персонал голосует ногами – просто уходит от высокой нагрузки на фоне низкой зарплаты) – предлагается пустить родственников.

Во-первых – где их размещать? Там между койками и аппаратами не протиснешься. Где они будут спать? Есть? Они же живые люди.

Во-вторых, ни один администратор в здравом уме не будет показывать такое отделение посторонним людям – звездный показ в ютубе обеспечен. Это как минимум, со всеми вытекающими последствиями в виде лишения работы. Как максимум – срок, потому что виноват всегда крайний. Не Президент, не Правительство, не Госдума, которые довели медицину до этого ужаса. Не Министр Здравоохранения РФ или субъекта Федерации, радостно рапортующие о проведенной оптимизации, модернизации и прочих –циях.

Кстати, с медикаментами тоже проблема: мало того, что их просто нет, сплошь и рядом, так то, что вроде как есть – того тоже нет. Дженерики. Почему-то не работающие. Поэтому главный врач тоже не хочет быть виноватым. И зав.реанимацией не хочет, поэтому пускает только тех, кому доверяет. И ненадолго.


Но ведь можно привлекать родственников к уходу, возможно, скажет читатель. Нельзя! Нельзя и по закону, нельзя и потому, что уход за реанимационным больным (хоть взрослым, хоть ребенком) – это особая деятельность. Ей надо учиться, причем на практике. У меня тридцать лет стажа работы врачом-реаниматологом, я, безусловно, могу это сделать, но нормальная реанимационная сестра с 3 годами стажа сделает это лучше. Потому что она это делает каждый день по многу раз, а я – от случая к случаю, когда девочкам на смене помогал..

А есть и еще одно. У нас отсутствует уважение к труду медика. Отсутствует как класс.

Когда-то придуманный в СССР термин «медицинское обслуживание» так и вбился в головы народа. «Обслужите меня, как я хочу!» Но в реанимации не получается «как я хочу!», в реанимации надо «как надо». И тогда родственник, допущенный к больному, запросто выдергивает зонд, набрасывается на медсестру с кулаками или пишет жалобу, что его дорогого человека били кулаками (на самом деле проводили постуральный дренаж). Это действительные случаи, это не выдумка.

Дело все в том, что у нас отделение реанимации выполняет сразу несколько функций. Это, во-первых, собственно реанимация – то есть отделение, где находятся крайне тяжелые больные, нуждающиеся в восстановлении жизненных функций, их замещении и программировании. Во-вторых, это интенсивная терапия и наблюдение – то есть отделение, где основное – не пропустить и предупредить осложнение, которое может развиться у пациента с тяжелым заболеванием в условно компенсированном состоянии. В-третьих, это паллиативная помощь, в которую может входить, например, и длительная ИВЛ. И, в-четвертых, это палата умирающих.

И если бы эти функции были бы разведены по разным отделениям, то в отделении первого типа родственники не нужны. Да, можно пропустить вменяемых посмотреть, перекинуться несколькими словами (если это возможно), поддержать – но не более того. В отделении второго типа родственников, если они умеют себя держать в руках, пускать можно. В отделение третьего и четвертого типа – даже необходимо. Вот здесь роль близких (особенно родителей для детей) крайне велика. Здесь можно и уходу какому-то научить, тем более, что лежит пациент долго, и страсти перегорают. А уход за умирающим, даже если он без сознания, дело, безусловно, богоугодное.

Но для этого надо менять штаты, надо строить новые клиники или корпуса, выделять деньги… Может быть, когда-нибудь это случится. А пока приходится повторять старую шутку –«Ближайшая хорошая больница находится в городе Хельсинки».

Увы!
Печально это всё.
То, что происходит сейчас в здравоохранении.
Одичание управления.
Разговор не о одичании. Разговор идет о принятии законов которые усложняют жизнь медикам и не спомобствуют выздоравлению
Так и я о том же.
Я ж - деклассированный элемент - уважаю труд медиков.
Принятие закона - это управление. Подготовка такого закона, его обсуждение и принятие производится в данном случае дилетантами или революционерами от здравоохранения. Оне с разрухой борются, а как галоши одевать не знают. Это я и называю одичанием.
Не сомневаюсь, что данный закон насрёт в карман врачам-реаниматологам, сёстрам и нянечкам, жизнь которых и так - не сахар.
Очень предвзятая точка зрения.
По крайней мере родители должны находиться с ребенком. По закону.
Точка.

Что же до уважения к труду медика - простите, но это тоже палка о двух концах. Когда тебе хамит педиатр, со словами "я тут врач, а не вы, поэтому молчите в тряпку" делает абсолютно безграмотные назначения, когда тебя запугивает врач, заставляя делать прививки ребенку, которому другой врач (гораздо более профессиональный) эти прививки делать запретил по своему профилю, когда ты приходишь сдавать кровь перед больницей и говоришь медсестре "у меня в локтевом сгибе вену не поймать, берите с тыльной стороны ладони" а тебя посылают, расковыривают в течении получаса оба локтевых сгиба в мясо и потом таки все равно берут кровь с тыльной стороны ладони - уважение к медикам, простите, пропадает начисто. Хотя оно было очень большим - в семье есть медики, друзья есть медики...
Или вон в доктор_киллер зайти... после этого вообще врачей видеть не хочется, никаких. Такого неуважения к пациентам еще поискать. Да, в реальности матом не пошлют, побоятся. Зато в интернете - отрываются по полной.
И вот как идти к врачам, когда знаешь, что на самом деле они относятся к тебе ТАК? Не, в киллерах тоже есть приличные врачи, которые прилично себя ведут даже в сети, но больше - других.

Для женщин уважение к врачам - вообще отдельный разговор. Такого количества садистов, как среди гинекологов, нет по моему вообще нигде. А уж как хорошо могут в роддоме обосрать женщину в родах! Да, сейчас этого меньше, чем при СССР, но тоже попадается. При СССР "Чё ты орешь, корова, давать не больно было, а теперь больно?!" было сплошным. Даже в "блатных" роддомах.

Так что извините, дорогие доктора, но пока вы не избавитесь от "синдрома бога" и не перестанете относиться к пациентам, как к материалу для работы себя красивых - уважения к вам будет далеко не всегда. А только к тем, кого давно знаешь, как прекрасного врача и нормального человека, уважающего своих пациентов.

Edited at 2016-04-19 06:36 am (UTC)
Я работал в детской реанимации. Не смотря на то, что с матерью был проведена беседа о том, что ребенку ничего нельзя есть она накормила ребенка шпротами. Что резко ухудшило его состояние. А потом обвиняла врачей.
Кстати если вы прочли статью , дети и лица, находящиеся под опекой, согласно закону, имеют право на допуск законного представителя. Взрослые дееспособные – только на допуск адвоката и священнослужителя.
Ну да, есть родители - идиоты. Точно так же, как и врачи - дуболомы.
Но не стоит же на основании этого считать всех родителей идиотами, а врачей - безграмотными непрофессионалами?

Неправильно, что к взрослым даже попрощаться не пускают.
Роликов они на Ютубе, значит, боятся.
Вот из-за таких редких тварей я с дедом перед смертью и не попрощался.
Хотя дед сам просил меня позвать. О чём этот врач мне даже сказать потом не постеснялся, паскуда.
А то что эти "редкие твари" из кожи лезли чтобы спасти вашего деда ничего? Нормально? Вот таких и нельзя пускать в реанимацию.
Куда и как они лезли - не отвечу, ибо не знаю.
Но если видно, что человеку 76 лет, у него букет других заболеваний и после операции он не жилец, то не дать с родственниками увидеться, осбенно если он сам этого просит - как-то не по людски.
Откуда вы знаете что не жилец? Вы видели результаты исследований, экг, анализов?
Не надо мне ни ЭКГ, ни анализов.
У деда на тот момент позади была пара инфарктов, плюс дышать ему было тяжело. Он дома, бывает, по полночи на улице на скамейке сидел - в помещении задыхался.
Всё время говорил: попаду в больницу - живым уже не вернусь. Не ошибся.
Понятны все доводы, но к умирающим детям родителей пускать нужно. И мне кажется это как-то за гранью даже обсуждать. Умирать одному страшно, если ты в сознании и все понимаешь. Я знаю случаи, когда родители забирали из реанимации обреченных детей, понимая что сокращают им три или четыре дня жизни, только потому, что это единственная возможность побыть с ними до конца, так как в реанимацию их не пускали.
Конкретные случаи, где к детям не пускали родителей?
Сейчас поищу - было у подруги в ФБ, помогающей детям в хосписах. Воспоминания родителей, которых до последнего не пускали в реанимации к детям. И не одно :(( Если найду - кину ссылочку.
Спасибо. Но просто учтите что Больница и Хоспис несколько разные организации. Речь идет о больницах.
Ну если честно для меня все едино, как именно называется больница или хоспис и мне кажется, что к умирающим ДОЛЖНЫ пускать всегда и везде, как бы не называлось заведение. Кстати меня не пустили в свое время к бабушке в реанимацию - 13 московская городская больница на Симоновском валу. Вечером она была в сознании, утром позвонили из морга. Она очень боялась смерти я это точно знаю и если бы пускали - мы бы там сидели эту ночь.

Упоминания о том, что не пускают в реанимации к детям и как забирали домой детей умирать я видела вот у этой женщины в ФБ https://www.facebook.com/profile.php?id=100007369600520&fref=nf сейчас не могу найти конкретну ту статью - но у нее все время это идет в текстах - вот из другой записи цитата:
"Наш Кирюша тяжелобольной ребенок. Есть опыт нахождения в реанимации и это самое ужасное время. И даже не потому что тогда в тяжелом состоянии был (ведь у него и так неизлечимое заболевание), а потому что не было возможности быть с ним рядом! Больше всего переживаю из-за того, что ему без меня очень страшно. А мне очень страшно от того, что если случится, что он уйдет, а меня не было рядом и я не могла держать его за руку, чтоб ему не было так страшно"
Лечил малыша в 2013 в DHZB, Берлин.
Пускали всюду, кроме операционной.
Довёз кроватку в предоперационный блок, поговорил с анестезиологом, после операции пригласили в реанимацию, показали, как набирать код, где одноразовые костюмы, где поесть, где сидеть отдыхать, куда отскакивать, если что докторишки затевают с пациентами интенсивного. Вход во все помещения по коду, фамилию охранник спрашивает один раз, в первый день, когда оформляем лечение, дальше - он сидит за зеркальным стеклом, мы бегаем, где хотим и сколько хотим. Хотят родители поесть в палате ребенка - едят. Хотят покормить ребенка - кормят. Не хотят - кормят медсестрички. Хотят водить в туалет - водят сами, не хотят - водят медсестрички. Окна во всех палатах днем открыты (лето, +35С снаружи). Хотят родители вывести ребенка погулять на улицу - никто не мешает, если надо кресло-каталку - бери и катай, надо баллон - бери, надо медсестричку в сопровождение - бери.
В таких условиях выживаемость 97% (девяносто семь процентов). В условиях НЦССХ выживаемость 70% (семьдесят процентов). При этом родителей не пускают никуда. Стоимость лечения тогда отличалась примерно в десять раз (миллион рублей по курсу там, сто тысяч рублей здесь). Врачи и оборудование там и здесь примерно одни и те же. Режим выхаживания и зарплаты - разный.
Нет больше хорошей больницы в городе Хельсинки - увы.

А по сабжу... В Хельсинки и прочей Финляндии зашли с другой стороны. После операции человек наблюдается в послеоперационной 2-3 часа.Никаких родственников, конечно. Зато потом его переводят в отделение, и ходи - не хочу. Умирающих норовят или домой выписать, если только те не сопротивляются насмерть, или перевести в специальные палаты, где всё оборудовано для нахождения родственников круглосуточно. Есть даже целая небольшая больница для умирающих, но мест там мало, и попасть трудно. Так что процесс норовят перенести по месту проживания. Если кто явно начинает умирать в обычных отделениях, звонят родственникам. Если только нет запрета с их стороны, конечно (бывает и такое). При каждом поступлении в больницу пациент или родственники-опекуны выражают волю в отношении DNR. Удивительно многие не хотят реанимации.

Не могла не заметить, что в отделениях медсёстры обычно очень не любят, если кто-то из родных проводит у постели больного целый день, хотя зачастую этот человек освобождает для других дел одну медсестру. Не знаю, в чём дело, с больными действительно здесь обращаются корректно, даже с беспамятными и безумными. И покойников, если случаются, приводят в порядок со всем пиететом, по инструкции, есть даже специальные наборы для этого дела. Так что нареканий со стороны родственников быть не должно.

Твёрдо уверена, что непосредственно в реанимации или в послеоперационной посторонним делать нечего. Да и пациент обычно там в таком состоянии, что ему фиолетово. Во-первых - таки гигиена. Во-вторых - процесс чёткий, рассчитанный буквально по минутам, и сосредоточенный именно на пациенте. Просто этот процесс не должен занимать больше нескольких чесов, вот и всё.

Проще говоря, пребывание человека в отделениях интенсивной медицины, куда родственников не пускают, сокращено до минимума, и это правильно.
Разумется пускать!!!
Также требую пускать всех желающих на пороховые заводы, заводы по произвобству взрывчатых веществ и активную зону реакторов.
А да лаболатории биологического оружия забыл потребовать.
*Да, конечно, но есть одна вещь, которую хорошо знают не только детские реаниматологи (я как раз изначально из них), но и все, кто работает с детьми, вплоть до воспитателей детских садов – когда за родителями закрывается дверь, то ребенок быстро погружается в текущую жизнь. Он перестает плакать по родителям, потому что есть то, что его отвлекает в данный момент. Ну, фрагментированное у детей мышление, ну вот так…

Ребенок может плакать, если ему больно или голодно, но при маме он будет это делать еще более душераздирающе, потому что с мамой у него контакт гораздо глубже, чем с медсестрой.

Конечно, он вспоминает маму, если ее нет рядом, но вовсе не так часто, как это считают близкие.*

очевидно что ребенком вы не лежали в реанимации. а мне вот не повезло, часто там оказывалась. так вот без мамы там не на что отвлекаться, как в детсаду, ибо медсестре как правило есть чем заняться кроме твоих страданий. и очень, очень страшно без мамы, а плакать ты перестаешь потому что нет сил или на тебя орет медсестра чтоб ты заткнулся, а не потому что ты уже про маму забыл. я кстати не считаю что нужно родителям там часами сидеть, но навещать на часик - нормально. книжку там почитать, поговорить, подбодрить - именно чтобы отвлечь от окружающей обстановки.

*Нельзя и по закону, нельзя и потому, что уход за реанимационным больным (хоть взрослым, хоть ребенком) – это особая деятельность. Ей надо учиться, причем на практике. У меня тридцать лет стажа работы врачом-реаниматологом, я, безусловно, могу это сделать, но нормальная реанимационная сестра с 3 годами стажа сделает это лучше. *

да ничего, и практикантов-третьекурсников (или мы были после 4 курса, уже не помню) допускают к больным в реанимации, нас вот в Склифе всю практику заставляли мыть больных (разведенным стиральным порошком), 2001 год, сейчас не знаю чем там моют. конечно практиканты бывают только летом-зимой, но тем не менее - безо всякого опыта, показали пару раз и вперед.
К сожалению, уже и мне приходилось бывать в реанимации и моим родным. И вот я не хочу там видеть родственников у своей постели сама и так же не хотела бы видеть в той палате родных. пусть им помогут и поставят на ноги без нашего вмешательства.
Последние 2 года отец борется с неприятной болезнью, перенес уже 5 операций, и вот он сказал нам хорошую вещь, на мой взгляд. Попросил не приходить в реанимацию, потому что не хочет чтобы его видели таким вот: растрепанным, слабым, растерзанным после операционной. И если бы он там умер, то он бы хотел, что бы мы помнили о нем хорошее, а не то что было в палате.


Edited at 2016-04-21 11:39 am (UTC)
А почему "пускать посетителей в реанимацию" интерпретируется - они там будут сидеть постоянно? Нельзя сделать определённые часы посещений? Например, в Бельгии (где я живу) пускают в реанимацию но в строго отведенные часы. Всего на два часа. И не больше двух человек к больному. И ничего с собой приносить нельзя. К новорожденным в реанимацию тоже пускают. Правда, если к новорожденным идешь - халат сверху одеть заставляют. А к взрослым идешь в обычной одежде.