May 31st, 2019

Личный

"Пять старушек это рубль" или о деньгах в русской литературе



Русская литература только прикидывается бессребреницей: деньги ее интересуют всегда. Видно это хотя бы по тому, с какой блестящей рассеянностью она отрицает возможность для своего героя, которого автор не желает показать с дурной стороны, быть материально заинтересованным. От денег возможно только зависеть, если уж невозможно их игнорировать. Но по болезненному обсуждению почти всяким русским классиком того, как именно устроена эта зависимость, и видишь: деньги тут интересуют и писателя, и читателя. Слух классика не упустит, как звенит и подпрыгивает на мостовой пятак, – и безошибочно определит по звону: пятак звенит, не пятиалтынный.

Карамзинская бедная Лиза продает Эрасту за пять копеек ландыши, а тот говорит – мало просишь, возьми за ландыши рубль. Понятно, что пять копеек всегда не бог весть какая выгода, – но что рубль для Лизы и что рубль для Эраста? Отец Лизы за два года до этого был «зажиточный поселянин», а Эраст сейчас «довольно богатый дворянин». Какова для Лизы цена ста рублей, которыми Эраст от нее откупается («...Вот сто рублей – возьми их, – он положил ей деньги в карман, – позволь мне поцеловать тебя в последний раз – и поди домой»), понятно: на пятнадцать рублей ребенка можно кормить год, ста хватит, чтобы вырастить его до семилетнего возраста, а дальше он и сам сможет ландышами торговать. (Разумеется, вырастить ребенка на эти алименты придется тоже поселянином, не в гусары же.) Но стесняет ли эта сумма Эраста, как стесняет его сложившаяся ситуация, велика ли его потеря, вздохнет ли он хотя бы по ста рублям?

Цену гоголевской шинели, из которой все вышли, эти сто пятьдесят рублей, – их пересчитывали на современные им рубли сонмы литературных критиков. Я-то полагаю, что тут считать ни к чему. Шинель Акакия Акакиевича – это нынешний аналог недорогой иномарки, без которой зимой надует жабу по дороге в ведомство. $10 тыс. ей цена, наличными.

На месте вишневого сада Чехова можно, например, построить коттеджный поселок – его цену прикидывал еще в бытность театральным критиком Александр Минкин. Тогда выходило что-то вроде $3 млн, но ведь это было еще в 1990-х, а ведь что сейчас $3 млн?

Смотря для кого. Да и курс скачет ежедневно. Пересчитаем же, пока денег нет.

Имя Савельича из «Капитанской дочки» не всякий вспомнит, а вот то, что заячий тулупчик, подаренный в 1773 году Петрушей Гриневым разбойнику Пугачеву, оценен в 15 рублей, общеизвестно. Сейчас Гринев потратил бы на заячий тулупчик 140 тыс. руб. И впрямь – дороговат подарок бродяге.

Collapse )